3 заметки с тегом

художественный текст

История к картинке

Немного художественного текста для разнообразия. Знакомая из театральной студии предложила поучаствовать в упражнении: сочинить историю к картинке.

Иллюстрация французской художницы Хлои Бургиньон

Из сборника французской художницы Хлои Бургиньон

— Да хватит тебе держать эту кляксу, — проворчал Энди раз в пятый. — Никуда она не денется.

— Нет, — рассеянно протянула она, — подождём ещё немного. Он скоро вернется, не может же он не заметить пропажи.

Энди повернулся на спину и протяжно вздохнул.

— Я сдаюсь, — сказал он, опуская темные очки в знак поражения, — твой незамутненный идеализм поражает. Ладно, давай погреем песок еще пару часов.

— Заткнись, Эн, — глухо буркнул Максим под убористым глянцем, который закрывал его от ветра и песчинок. — От твоего нытья я устал больше всего.

— Он обязательно вернется, — уверенно сказала она, не глядя на них. — Тень у человека всего одна, а в такой ветреный день её обязательно унесет в море. И что тогда?

И они стали ждать дальше.

2018   разное   художественный текст

Что нужно знать авторам о любительских рецензиях

Великий секрет гуманитариев: как найти скрытый смысл самому и убедить остальных.

Когда я учился на педагога и писал стихи, меня завораживали аналитические рецензии критиков. Они не были литературоведами или состоявшимися писателями, но умели излагать красиво и складно. Их уверенный тон и способность вскрывать потаенные пласты авторского замысла не оставляли сомнений в особом таланте к анализу. Я так не умел и расстраивался.

Но я не знал секрета.

Секрет в том, что анализ художественного произведения сам является художественным произведением. Критик разбирает авторский текст на составляющие, ищет связи между ними, трактует образы и дает комментарии на основе своих знаний и культурного опыта. Нет ничего субъективнее трактовки художественного текста, а поле литературного анализа затянуто туманом и усеяно обломками копий.

Из этого следует простой вывод:

Когда критик претендует на эксклюзивное понимание универсальных истин и внутреннего мира автора — он шарлатан.

Скрытый смысл всегда можно придумать, а чтобы за анализом признали глубину, напустить тумана и нагромоздить риторических умозаключений. Настоящие критики стремятся к простому и ясному изложению, их предмет и без того сложен и глубок. Усложняют те, кому нечего сказать по существу. Такой аналитик наделяет знакомые слова новыми значениями, академично и многословно пишет о том, в чем читатель гарантированно не разбирается. Нетрудно разглядеть, что за этим наукообразием скрыта обычная риторика, поверхностная эрудиция и постмодернистское жонглирование понятиями.

Попробую показать, как это бывает.

Одухотворенность Бытия в дискурсе негативистического романтизма

Итак, рассмотрим нижеследующий стихотворный, с позволения сказать, отрывок, чье авторство нас с вами в данном случае совершенно не интересует. Из соображений нравственности он приводится с некоторой корректурой: заменой букв символом решётки.

Если спросит рать святая:
— Чем тебя Мир зае#ал?
Я отвечу, что не знаю,
Чем меня мир зае#ал…

Пусть вас не смущает кажущаяся простота этого произведения, которое, как кажется, написано из озорства и от безделья. За его внешней простотой лежит неожиданная глубина. Лирический герой, как авторское воплощение в тексте, является нам в образе юродивого, отвергаемого и гонимого. Автор, подражая стилю известного русского поэта, сознательно вкладывает в знакомые с детства глубоко лиричные строки всю желчь и яд, всё своё недовольство миром и Миром в целом. Свою природу пророка-безумца он поясняет во второй сроке, обращаясь к лирическому герою от лица божественных сил, в лице которых Мир выражает ему своё признание. Своим вопросом он как бы выражает стремление к примирению и озадаченность чувствами героя.

Фантазия на тему «если меня спросят, я отвечу, что...» служит в данном случае как бы выражением и оправданием своей позиции и убежденности. Это аллюзия на вдохновлённую преданность героя произведения, параллель которому строит автор. Так, в первоисточнике на предложение «кинуть», оставить Русь, в пользу Рая, обетованной земли, герой отвечает отказом, проявляя, таким образом, свою искреннюю преданность и любовь к Родине. В нашем же случае герой также остаётся верен своим убеждениям и не отказывается от негативизма, даже будучи уличенным в его необоснованности и несостоятельности своего конфликта с Мирозданием.

Следует обратить внимание и на показной примитивизм рифмы, выстроенной на практически идентичном повторении второй и четвёртой строк. После Гумилева, Пушкина и Хлебникова написать две одинаковые строки, да еще и построить на них вторичный ритмический рисунок мог только весьма уверенный в себе поэт, в полной мере овладевший ремеслом и переросший страх перед близорукой критикой.

В пользу этого предположения говорит использование грубой производной одной из ключевых единиц ненормативной лексики — глагола «еб#ть». Автор лишь с первого взгляда преследует цель ошеломить читателя эпатажным, гротескным контрастом вульгарного и высокого. Отнюдь. Сочетая их, автор не столько вкладывает в простое и грубое выражение новый смысл, сколько раскрывает в создаваемом контрасте смысл глубинный, незримый доселе.

«Зае#анность» для него — не просто психоэмоциональная усталость в результате продолжительных утомляющих бесполезных воздействий. Автор идёт дальше, обращаясь к базисным понятиям. Если мы заглянем чуть глубже, нам станет очевиден авторский замысел, а простая усталость от бесполезных навязанных действий окажется усталостью экзистенциальной, накопленной в результате безрезультатных попыток обретения гармонии. Немаловажен здесь субъект воздействия — Мир, Вселенная. Именно действия Мира, направленные на соитие (а соитие символизирует обретение гармонии двух различных созданий на психофизическом уровне Бытия), приводят к безрадостному состоянию усталости и безысходности лирического героя, у которого эти попытки не находят должного отклика. Таким образом, автор не только наделяет Мир душой и сознанием, он указывает на его слепое стремление к гармонии, а значит, не побоюсь такой формулировки, и на стремление к Любви любой ценой.

Еще почитать

Оригинальное стихотворение Сергея Есенина.

Что хотел сказать автор — Саша Волкова о школе.

Разоблачение постмодернизма: Ричард Докинз об интеллектуальных уловках и меташатаниях философов — все по-взрослому.

Безумный Макс. Путеводитель по Базовым Перинатальным Матрицам — статья Егора Каропы. Бензак, аквакола и теории Станислава Грофа, разбавленные красивыми кадрами из фильма. Не совсем по теме, но Безумный Макс же!

Благодарности

Динаре, Юлии, Кириллу и несравненному Д.Б. за критику, терпение и поддержку.

2016   анализ   художественный текст

Рерайт №2. Литературная правка рассказа

Периодически я помогаю начинающему автору с редактированием и стилем. Ищу грамматические и синтаксические ошибки, переписываю громоздкие фразы, помогаю с композицией и логикой повествования. Заменяю минус длинным тире, знаки дюйма — кавычками; привязываю союзы и предлоги неразрывным пробелом. Ну, и стараюсь не потерять по дороге смысл и авторскую манеру изложения.

Художественное произведение — не инструкция или статья, оно ничего не продает, но принципы информационного текста применимы и здесь. Убираем лишние подробности, добавляем значащих деталей, развязываем сложные конструкции, уточняем образы. Главное — не переборщить, сделав из авторского рассказа собственный.

С разрешения автора я кратко опишу ход такой правки на примере. Не претендую на исключительный результат, но автор доволен. Вот текст в режиме рецензирования Ворда. Перечеркнутым красным — удаленные фрагменты, синим — добавленные.

Пройдем по этапам и сравним черновики и финальный вариант.

Авторский черновик

В молодости, на охоте я слышал рассказ одного пехотного капитана. Его попросили рассказать о войне, о боях. Он сказал, что хоть и прошло тридцать лет, но вспоминать о боях тяжело и не охота, но рассказать есть чего. И рассказал:
— Как-то после тяжелого боя, построил я тех кто остался в живых и стоять мог. Объявил им благодарность и отдельно одному отличившемуся солдатику. Ну тот руку к пилотке и отчеканил:
— Служу трудовому народу, старшине и помкомвзводу.
— Тебя, что контузило? Спрашиваю я его.
— Никак нет, товарищ капитан. Старшину хочу задобрить.
— Ну ни хрена себе. Как понимать?
— Товарищ капитан, я прежде чем с гранаткой к дзоту ползти, пообещал богу, что если в живых останусь, выпью за его здоровье. А старшина спирта не дает.
— Рядовой, ты же комсомолец и в бога не веришь.
— Так точно. Сейчас нет, но обещал же.

Понять идею и задать вопросы

Читаю раза три, пару раз вслух, отмечаю проблемные места. Вникаю в смысл, выделяю детали и подробности. Чтобы были термины, условимся, что детали помогают лучше раскрыть образ. Например, «комдив провел черным ногтем по нитке дороги на карте». Подробность ничего важного нам не сообщает, а только увеличивает количество сущностей. Например, «весь город стремительно собирался на площади, а по реке проплывал пароход, канонерка и плот с духовым оркестром». Формулирую вопросы автору.

Спрашиваю, почему солдат обещает именно выпить за здоровье бога, а не кается в грехах и обещает стать верующим (неизбежный стереотип, порожденный современными фильмами о войне). Автор — человек зрелый, вырос в Советском союзе. Пишет на основе своих воспоминаний. Происходит следующий диалог:

— Как ты знаешь, бог был тогда не в чести. Целое поколение выросло в атмосфере агрессивного атеизма. Многие про бога знали только то, что это нелепый бородатый старик в карикатурах. А поклонялись Сталину, пили за него на застольях. А не пить было опасно.

— Ого! Это важно, давай добавим в текст? Чтобы было понятно, почему, но главная интрига анекдота не раскрывалась.

Так первый абзац заменяется двумя, с раскрытой темой атеизма:

В молодости, на охоте я слышал рассказ одного пехотного капитана. О войне, о боях он почти не рассказывал, хоть и прошло тридцать лет, а вспоминать тяжело. А в этот раз его кто то спросил про то как воевали верующие, молились ли? И поминали ли бога атеисты.

— На виду никто не молился, в тихоря наверное многие. До войны одна официальная икона была — товарища Сталина. Многие, особенно комсомольцы и коммунисты на застольях первый тост поднимали за здоровье товарища Сталина. Некоторые молодые, особенно городские комсомольцы, о боге знали только из карикатур и понятия не имели как богу молиться. Вот один интересный случай:

Расспрашиваю о капитане и про охоту, собираю впечатления, а потом начинаю править текст.

Переписать проблемные места

Название решаю не трогать, хотя рассказ не о капитане, а о забавном обещании.

Структура абзацев изменений не требует. Смущает переход от прямой речи капитана к диалогу с солдатом, но так можно. Капитан рассказывает историю, изображая действующих лиц. Очередность реплик очевидна, а остальное — авторская пунктуация.

Добавляю в речь пехотного капитана резкости и ясности, он же кадровый военный, прошедший войну. Предполагаю, что он по многолетней привычке будет выражаться короткими предложениями, избегая неопределенностей вроде «наверное» и «может быть».

Усиливаю фразу «построил я тех кто, остался в живых и стоять мог», убрав «в живых». Получается драматичнее: всех, кто остался вообще.

Раскрываю «Ну тот руку к пилотке и отчеканил», читателю может быть не понятна реакция капитана. Поясняю, что солдат делает не так: «и чеканит отсебятину не по армейскому уставу».

В прямую речь добавляю просторечных выражений и оборотов, чтобы было похоже на живой разговор. Проверить это просто: прочитать вслух на разные голоса. Если звучит органично, мы на месте.

Еще правлю грамматику, запятые с тире... ну, я об этом писал выше.

Готовый вариант

Вот что получается в итоге:

В молодости, на охоте я слышал рассказ одного пехотного капитана. Он не любил вспоминать о войне и боях, это было тяжело и спустя тридцать лет. Но в тот раз его спросили, как воевали верующие и поминали ли бога атеисты. Он подумал и рассказал вот что.
— На виду, конечно, никто не молился. А втихаря, думаю, многие. До войны икона была одна — товарищ Сталин. Многие на застольях первый тост поднимали за его здоровье. А молодые, особенно в городе, о боге знали только из карикатур, и понятия не имели, как ему молятся.
Как-то после тяжелого боя, построил я всех, кто остался и стоять мог. Объявил им благодарность и одного отличившегося солдатика отметил. Тот руку к пилотке и чеканит отсебятину не по армейскому уставу:
— Служу трудовому народу, старшине и помкомвзводу!
— Тебя контузило, что ли? — спрашиваю.
— Никак нет, товарищ капитан. Хочу старшину задобрить.
— Ну, ни хрена ж себе. Как понимать?
— Товарищ капитан, я как с гранаткой к дзоту пополз, пообещал богу, что если выживу, за божье здоровье выпью. А старшина спирта не дает.
— Рядовой, ты же комсомолец и в бога не веришь.
— Так точно! Не верю! Но обещал же, товарищ капитан.

Автор публикует рассказы на странице Вконтакте.

Поспорить о нюансах или предложить свой текст на правку — v-fil@ya.ru

2015   инфостиль   редактирование   рерайт   художественный текст